Через некоторое время, бряцая доспехами и оружием, змеистая колонна уже двигалась по тропе, сбегая между деревьями на дно тенистых оврагов, огибая холмы, пронзая облепленный паутиной кустарник.

Центурион больше не оглядывался. Он умел подчинять себя обстоятельствам. Главный перелом в сознании произошел, и с мыслью, что вечерний, засыпающий вокруг лес был чужим до последнего листочка, до последней твари, он успел свыкнуться. Они шли в никуда и шли только потому, что движение спасало от бесплодных раздумий. Воины должны оставаться воинами. Сомнения рождают нерешительность, а нерешительность хуже злейшего врага, ибо роднится с трусостью.

Он попытался вспомнить человека, скрывшегося от них в лесу. Высокий, длинноволосый, он чем-то походил на галла. Чудовище изрыгнуло человека, едва они вышли на поляну, но никто тогда и не подумал преследовать его, настолько ошеломила их встреча с панцирным зверем. Сейчас военачальник горько жалел об упущенном. Человек мог бы серьезно помочь им. В любой войне "язык", взятый в стане врага, ценится превыше всего...

Центурион нахмурился. Впервые, пусть про себя, он назвал эту землю вражьим станом. Но так ли это? Как относиться к миру, в котором столь неожиданно очутилась центурия?..

Он внезапно замедлил шаг, рука его взметнулась к поясу. Что-то произошло, хотя он и не отдавал себе в этом отчета. Чутье воина опережало сознание. Лишь мигом позже центурион догадался, что слышит далекий, едва различимый рык. Пока это был даже не рык, а только смутное колебание воздуха, но он не сомневался, что узнал его. И, встрепенувшись, сердце болезненно стало раздуваться от разбегающихся толчков. Все повторялось. Жизнь шла по кругу, и загадочный лес с незнакомыми деревьями вновь выводил центурию на гигантских крабов из железа и черной крови. Словно сам рок завладел путями маленького отряда. Или... Глаза военачальника скользнули к небу.