Он стоял, позабыв о Фасте, о далеком рычании, о том, что десятки взглядов приковано к нему, десятки ушей напряженно ждут от него приказа. И никто из них не догадывался, что он сам желает подобного приказа, жаждет получить хоть какую-нибудь подсказку. Он ждал знамения, мучась непониманием того, что просят исполнить боги. Что вообще они могли просить? Может быть, поголовного истребления чудовищ? Или новых доказательств преданности?..

Озарение обожгло, как капля металла, брызнувшая на кожу. Он стиснул рукоять меча так, словно стремился задушить ворвавшуюся в мозг мысль. Мир покачнулся, и над большой незнакомой землей пронесся утробный вздох. Или это был стон? Зов о помощи?.. С готовностью, будто сам подталкивал руку, меч выскользнул из ножен, со свистом описал в воздухе сверкающий полукруг. Объятый жутким прозрением, центурион взглянул на него слепо, не узнавая. Мрачное пламя все жарче разгоралось в груди. Нет, небо отнюдь не молчало. Оно взывало к нему, его людям!

Взрыкивающий гул, доносимый ветром, звучал нескрываемым вызовом, плескался в ушах насмешливыми раскатами, заранее торжествуя победу чудовищ над людьми. Что ж... Пусть будет так! Если Эреб восстал, если боги оказались в западне у вырвавшихся из-под земли титанов, он поможет им! Его солдаты исполнят то, что не удалось небесным воителям!

С пылающим лицом центурион обернулся к легионерам. Четверо оптионов без звука шагнуло к своему командиру.

- Фаст!

Вторя оптионам, советник покорно склонил седую голову. Они готовы были следовать за ним. Все до одного...

В сгущающихся сумерках легионеры атаковали врага. Они налетели стремительно, подобно набрасывающимся на добычу волкам, но добычей на этот раз оказались хищники еще более страшные.