Вздрогнув, центурион поднял голову. Он и сам не знал, что заставило его посмотреть вверх. Может быть, зловещее предчувствие надвигающейся беды. Он ждал ее весь вечер и всю ночь, он не сомневался, что покой их зыбок и недолог. В конце концов и человек тот же малек. И черных рыбин вокруг него предостаточно.

Он смотрел вверх, и пальцы его нервно теребили кожаный пояс. Над лесом, на огромной высоте, неторопливо летела необычная птица. Собственно, она даже не летела, а плыла, странно замерев раскинутыми крыльями, не делая ни единого взмаха. Пожалуй, больше она походила на скользящую в удивительно прозрачной воде акулу. За птицей тянулся вязкий белесый след, и синева неба, рассекаемая смертельным шрамом, медленно расползалась надвое. Центурион попытался отвести взгляд, но не смог. Жуткое зрелище завораживало. Что-то подсказывало военачальнику, что за полетом птицы следует проследить до конца. И внутренне он был уже готов к тому, что случилось в следующее мгновение. Прямо по курсу птицы возникло неясное пятно. С пугающей стремительностью оно темнело и росло, превращаясь в нечто выпуклое и дымящееся. Происходящее не поддавалось описанию. Дымный призрак рос на глазах, явственно приближаясь к земле. Центурион сообразил вдруг, что это не пятно и не призрак. Целясь в маленькое озеро, небесную сферу пронзило раскаленное до красна копье.

На берегу тревожно закричали, и сейчас же зазвенело разбираемое оружие. Кто-то отчаянно звал центуриона, но он стоял, не двигаясь, прекрасно сознавая, что они не успеют ничего предпринять. Все совершалось чересчур быстро. От пробитого в глубине небес отверстия во все стороны побежали ветвистые трещины, черной гигантской молнией копье прорвалось в этот мир, устремляясь прямиком к цели. А снаружи кто-то продолжал наваливаться телом на небосвод, когтями раздирая лазурную ткань, один за другим жадно сглатывая голубые лоскутья. И там, за этими трепещущими обрывками, перед глазами людей распахивалась багровая тьма.