Чем-то это напоминало первый их переброс, когда вместо Домециевой дороги спустившийся с небес пыльный ураган преподнес лес, заполненный панцирными тварями...

Земля под ногами дрогнула, солнце, дремотно висевшее у горизонта, встрепенувшись, понеслось огненной свечей, описывая над озером крутую дугу. Ослепительным шаром оно ударило в небесный разлом и грохочуще взорвалось. И тотчас, пронзив клубящийся хаос, черное копье погрузилось в середину озера. Пенной волной на берег хлынула вода, и, рассыпаясь в прах, стала исчезать зелень. С лопающимся треском лес проваливался в землю, хвоя вспыхивала, окутываясь облаком серебристого пепла. Головы у людей кружило. Появлялось жутковатое ощущение, что воинов возносит к летящим навстречу верхушкам. Содрогание почвы усилилось, мир перед глазами размазался, чудовищно перемешав цвета. Правое стало левым, а черное обратилось в белое. Слабое человеческое сознание не в состоянии было справиться со всем этим. Центурион без сил опустился на колени...

Озера больше не существовало. Отныне перед уцелевшими легионерами расстилалась унылая пашня. Где-то на горизонте топорщился елями убежавший от них лес, а сразу за полосой пашни, блеклыми мраморными изваяниями из отступающего тумана медленно прорастали грибовидные очертания крыш, кривые линии заборов, узкие коридорчики улиц.

Они расположились во дворе, возле самого высокого из зданий в деревне. Под раскидистым дубом, из отобранных у жителей деревеньки перин центуриону соорудили подобие ложа. Рядом, поверх таких же перин, раскинули походный шатер. Военачальник не собирался селиться в бревенчатых, мрачноватых избах. Они внушали ему тревогу, и здесь, на открытом воздухе, он чувствовал себя в большей безопасности. Одним взглядом с этого пригорка можно было окинуть всю деревню, окружающие ее пашни и поля, желтую, как песок, дорогу, зигзагом убегающую к далекой щетке леса.